Альтерас

Объявление

Администрация

Ларисса (609138458)
Смута (436784340)



Объявления

Форум на реконструкции.
Рекомендуется ознакомиться с
объявлением

Просьба всем игрокам
отметиться в Перекличке
Добро пожаловать в мир Альтерас



Рейтинг игры - NC-21
События в игре
месяц додекий (третий осенний)
5384 г. Эпохи Раскола




Полезные ссылки

Навигатор по форуму
Реалии мира
Вакансии и занятые роли
Шаблон анкеты
Сюжет и события в игре

Palantir Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Rambler's Top100 Дети Атлантиды

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Альтерас » Прошлое » Луга


Луга

Сообщений 1 страница 30 из 46

1

Луга Алларии широки и зелены, трава на них густая и сочная, дающая пропитание самому разнообразному скоту. Меж лугов вьется песочно-бежевой лентой дорога, по которой нередко проходят путники. Слева же и справа от дороги видны стада коров, овец и лошадей, а рядом с ними - пастухи и пастушки, с интересом наблюдающие за случайными прохожими и нередко расцвечивающие свой досуг игрой на дудочке.

0

2

= Начало игры =

Нежный ночной ветерок шелестел высокой луговой травой, склоняя венчики уснувших цветов, иногда, словно шутя, фонтанчиками подбрасывал пыль на гладкой песчаной дороге. Жаворонок, невидимый в своем гнезде, надежно укрытом высокими стеблями травы, проснулся и завертел крохотной головкой. Усыпанное звездами небо чернильным куполом распростерлось над заливным лугом. Звонкая песня цикад разливалась, дополняя пасторальную картину. Все ближе и ближе звучал небрежный перебор струн, сливающийся в ленивую мелодию. Испуганно тенькнув, жаворонок вспорхнул, а мимо его гнезда неторопливо прошел вороной конь, степенно выступая тяжелыми копытами.
- Ла-ла, ла-ла, ла-ла-ла-ла, - томно пропел звонкий голос. Цикады притихли.
Всадник, слегка покачнувшись в седле, устроился удобнее, уперев лютню в луку седла, и, пробежав по струнам тонкими пальцами, на которых остро сверкнули гранями драгоценные перстни, начал песню:

- Нам чаша расставания горька,
Мой милый друг, пока в крови бурлит желанье,
Пока бежит, как горная река
По жилам страсть, любовное страданье.

Пока бледнеет розан на плече,
Мой милый друг, твой нежный розан поцелуя,
И страстный шепот слышен; при свече
Пока, любя, страдаю, и ревнуя.

Голос менестреля прервался томным вздохом, после короткой паузы зазвучал припев:

- Мой милый друг! Таешь как дым…
Ты мне как воздух необходим!
Столько дорог,
Столько путей,
Я твоя тень,
Ты не одинок…

На высокой ноте песня вновь оборвалась, но пальцы всадника продолжали задумчиво блуждать по струнам. Вольфраму было откровенно скучно, вот он и развлекал себя душещипательной песенкой, которую сочинил сегодня. Вот уже скоро два дня, как он покинул прекрасный и многолюдный Айли-аэ-Таэнн, направляясь к границе. Позади остались шумные пирушки, на которых вампир плясал до исступления, кружась в вихре широкой атласной юбки, и пел до хрипоты, чувственным контральто услаждая уши благородной публики. Позади остался красавец-флейтист Люсиль, который так славно аккомпанировал и дарил восхитительные розы. Вольфраму было даже немного жаль мальчика – он так страдал, добиваясь любви прекрасной Лены, странствующего менестреля... Вампир запрокинул голову и коротко хохотнул. Капюшон упал назад, открывая звездному свету тонкое лицо в обрамлении светлых прядей. Вольфрам повел плечами и продолжил песню, позволив ноткам иронии просочиться в голос:

- Но лишь утихнет бурная река,
Мой милый друг, душа тогда привыкнет к потрясеньям.
И чаша расставания сладка,
Как сон дневной в дерев прохладной сени.

Когда увянет розан на столе,
Мой милый друг, когда отхлынут все печали,
Я закачаюсь в кожаном седле,
И затеряюсь, словно сон, в туманной дали.

Мой милый друг! Таешь как дым…
Ты был мне так необходим…
Столько путей,
Столько дорог,
Мой путь всегда
Был одинок…

Был одинок, - повторил менестрель и осекся. Его конь внезапно остановился и, фыркнув, попятился. Реакция Вольфрама была мгновенна – лютня скользнула в мешок, и словно по волшебству ее место занял обнаженный клинок. Наклонившись и ободряюще похлопав коня по шее, менестрель спешился, настороженно озираясь. Пихнув локтем сумку, чтобы она сдвинулась назад, Вольфрам оглядывал горизонт, но все было спокойно. Глянув на дорогу, вампир невольно сделал шаг назад: на желтом песке чернело нечто, похожее на змею, свернувшуюся перед броском, однако острое зрение Вольфрама свидетельствовало о том, что это всего лишь изумрудно-зеленая лента, вероятно, оброненная какой-то красавицей, проезжавшей по этой дороге. Тем не менее, Воронок косил налитым кровью глазом и ни в какую не хотел продолжить путь, как хозяин не упрашивал его, взяв под уздцы.
Пожав плечами, Вольфрам подцепил ленту кончиком меча. Скользнув по лезвию, полоска шелка упала в руку вампира.

Отредактировано Вольфрам фон Гелен (15-09-2011 23:05:03)

0

3

Вихрь налетел внезапно, вот не было его - а вдруг ураган, цикады замолкли окончательно, да и все, кажется, замолкло, кроме сбивающего с ног ветра. Резко запахло пылью, потом плесенью и гнилью. Все вокруг завертелось, закружилось, зашумело, запело тысячью голосов. Лента сама вырвалась из рук вампира, вплелась в ветер, словно в косу, окрасила вихрь ядовито-зеленым. Вольфрама подхватило, обернуло ветром, понесло вдаль, оставляя позади и коня, и луга Алларии, и спокойствие ночи. Вперед, в небытие, через переплетение пространства и времени, не разберешь, где небо, где земля - тугой кокон мчался, невидимый для смертных и божественных глаз, прямо к своей цели. Случайной. Как найденная лента Мораалы.
Полет продолжался недолго - каких-то пару сотен вдохов и выдохов, пару сотен биений сердца. А затем юного вампира выбросило прямиком в темноту, на каменные плиты. Выбросило, надо заметить, осторожно - чтоб ни единой косточки не поломал, хотя синяки, может, и случатся. Над головой упавшего вампира был деревянный люк, накрепко задраенный - не оторвешь, не откроешь. Да и поди доберись до люка - потолки метра четыре в высоту, никак не меньше.

Подземный Лабиринт

0

4

Начало
  Судьба изменчива. Нет, не так! Судьба до безобразия изменчива и несправедлива ужасно просто. Настолько ужасно, что ужасней некуда. Нет, это ж надо было так…Вот ведь угораздило навернуться! Точнее упасть. Или навернуться? Да какая разница! Главное ведь совсем другое. Главное как со стороны выглядело то, что произошло ясным днем на бескрайнем поле с изумрудной густой травой и редкими низенькими деревцами. На одном из таких недоростков очень удобно расположился светлый жеребчик. Молодой и неопытный на вид. Ветви трещали, грозя в скором времени отправить животину в недолгое путешествие вниз, гнулись, ласковый южный ветерок трепал густую гриву и хвост, безвольно повисший, и едва не достающий до поверхности земли. Но, похоже, до подвешенного состояния висевшему глубоко фиолетово было. Честно говоря, спал он безмятежным сном младенца. Крепким, здоровым сном. И спал бы дальше, если б не раздался оглушительный треск, да одна из веток, наконец, сломалась под непомерной тяжестью. Резко распахнув глаза, конь, все еще висевший на дереве, испуганно дернулся и почти как-то сразу оказался на земле. Соприкосновение случилось ужасным, болезненным, вообще очень неприятным. В затуманенную недавним сном голову моментально хлынул поток мыслей, сметая все на своем пути. Начиная где я, заканчивая вопросом об устройстве местного филиала преисподни. Именно туда, по мнению Эля, должен был отправиться проклятый старикашка. Судьбу свою горестную он тоже проклинал. Пока поднимался на ноги, отряхивался, и, прищурив глаза, рассматривал удивительной красоты пейзаж. Море травы, далеко-далеко горизонт, где изумруд сливается с синевой небес. Красиво…И никакой пустыни, вообще ни единого намека. Солнце совсем не жарит, только ласково греет шкуру. Какая-то живность копошится в траве, встревожено переговариваются птицы, где-то вдалеке вроде как овцы бродят. «Ой чудеса то…К шайтану такие чудеса! Где я, гарпии все раздери?! Где?! Прекрасное начало дня вообще. Проснулся на сучке, шлепнулся, едва не расшибся весь. Нет, ну прекрасней быть не может! Прекрасней только моя лошадиная шкура!!!»
  Сверкнув глазами, Элькамир в который раз отряхнулся, и нервно дернув хвостом, боком отбежал в сторону. В ногах вроде не путается, боль стала меньше, а так все цело ведь. Солнце так же ярко светит, трава никуда не делась, по земле бегают жучки всякие, паучки, ой да какого зверья там только нет! До пустыни, судя по всему, очень далеко, до города тем более. Да и какое ему место в городе? «Поймают, аркан на шею, и все, прощай вольная жизнь. На шахты таскать мешки с углем. Да щас! Только во дворец. Я ведь весь такой красивый да породистый! Буду услаждать взор богатых господ. Да…Но все равно никакой свободы.» Свобода она ведь дороже всего на свете. Вот такая как здесь. С ветром, травкой сочной, чистым небом и бренчаньем колокольчиков вдалеке. Красота ведь. И стоит ли думать о том, что было вчера? Может и надо задуматься, но не сейчас. Сейчас не до этого.
  Однако жеребец на удивление громко и грязно выругался и только после взял с места в галоп. Словно с цепи сорвался парень. Быстро набирая скорость, вырывая клочья земли острыми копытами, сминая траву. И казалось, что не бежал, а летел, будто крылья обрел. Пьянящее чувство скорости и только ветер может стать соперником…Грива развивается по ветру, длинные ноги едва касаются земли, а в глазах такой азарт и восторг. Все, что было вчера, сейчас потеряло значение. Он наслаждался, вовсю наслаждался жизнью. Жизнь вообще удивительна и прекрасна. Не смотря на превратности и козни судьбы.

+1

5

Это ж надо было ему так оказаться да прямо перед скачущим жеребцом, да резко, да внезапно, да прямо вот - пум! - и явился. Боги явно сами не досчитались, куда мальчика зашвырнуть, вот и швырнули да аккурат перед наслаждающимся жизнью животным.
А ведь все так хорошо начиналось. Пришли в себя богини и сказали, что Лялюшу пора бы и домой, в земли родные, в мир, что под ним, где родился. А то что ж это за дела такие неслыханные: у богов он засиделся, заигрался... Не дело это, батюшки, не дело. Не прочь бы, наверное, девушкам его себе оставить, да правила небес гласили: не води в дом кого попало! Вылечил, вытянул, помог - и дуй с богом вон, гуляй и доживай век свой человеческий.
А жить Юндилу теперь уж не тысячи лет, а всего-то около ста. Ежели повезет, конечно. А не повезет - и что поделать, судьба его такая. Раз уж два раза не помер, может, как и кошка, еще раз семь - и тогда уж можно и в подземный мир.
Ожидал мальчик, что попадет в цивилизацию и сразу начнет удивляться. Ан нет! Поле, травка... лошадка, несущаяся прямиком на малыша. А он, от неожиданности, глаза вытаращил и рот раскрыл, ноги не двигаются, пальцы на ручонках подрагивают, коленки не то согнутся, не то не согнутся - не поймешь. И отпрыгнуть уже не успеешь, вроде, и "тпру" сказать... и даже глаза поднять к небу, чтоб в последний раз увидеть. А небо, такое небо: чистое, красивое. Хорошо там птичкам, летают, мошек ловят, дождь предсказывают али малышей летать учат своих. Тоже дел много у птичек. Голубое небо... А по нему облака. Пушистые, похожие на сказочных героев, медведей и драконов. Иногда на соседа. На рыбку и коровку, на миску с печеной картошкой. И так обидно стало, что даже этого не успеет увидеть, так обидно, что плакать захотелось. И боги ведь уже ушли, не вернут его и не смогут помочь.
Еще пару шагов - и все. И можно умирать. И не узнаешь, как все тут изменилось, в Альтерасе, какого вкуса печеная картошка сейчас и из чего миски вообще делают. Зажмурился Лялюш и закричал от безысходности:
- ААААА!!!
Только не сильно болюче, конечка, не сильно болюче... - подумал мальчик и уже все, приготовился. Ручки только не успел крестом сложить...

+1

6

Скорость становилась все больше, разумные мысли напрочь вылетели из головы. Окружающий мир превратился в размытое цветное пятно, и казалось, что так бежать способен вечность. Да что там вечность! Она потеряла значение, вообще все потерялось в удивительных ощущениях, чувствах, которых никогда не доводилось испытывать. О, они были прекрасны! И бежать бы Эль действительно мог очень долго, если бы в какой-то момент в размазанном окружающем мире что-то резко не изменилось. Быстро спохватившись, жеребец прищурился, и не сбавляя скорости приподнял голову. «Шайтан меня раздери!» Единственная мысль, глупая и безысходная, словно насквозь пронзила. Маленький мальчик, невесть откуда взявшийся, стоял на пути и не желал с места сдвинуться, а расстояние стремительно сокращалось. От громкого крика ребенка заложило уши, а сердце едва ли не в прямом смысле этого слова в пятки ушло. Никогда он так не паниковал, вот, правда. Тут ведь и остановиться не успеет даже, малыша по инерции снесет. А надо думать, да как можно быстрей. Да, думать. На быстрые действия Камир когда-то был очень способен и все ведь в последний момент, когда будто уже неизбежное обязательно произойдет. Вот и сейчас жеребец резко отпрыгнул в сторону, демонстрируя чудеса ловкости, гибкости и изворотливости. Только оттолкнуться толком не успел, не учел того, что скорость-то совсем не маленькая и естественно споткнулся, заваливаясь на бок, переворачиваясь несколько раз, да по траве успел проехаться, как следует приложившись боком. Еще больней, чем с дерева навернулся, прям аж дыхание перехватило.
-Эй, малой ты там живой?! Какого беса вообще под копыта кидаешься?! Тебе жить совсем расхотелось?! Куда мамка-то смотрела, отпуская такого мелкого одного! А я тут из-за тебя шею чуть не свернул!
Совсем не беспокоясь о впечатлениях малыша, Эль выкрикивал все, что на языке вертелось. Пока с явным трудом поднимался, пока падал, припадая на одно колено, и честно пытался сохранить равновесие. Ободранный бок зверски болел, в глазах все плыло, видать здорово головой об землю приложился. Никуда не годится! Столько падений за каких-нибудь там пол часа. «Не, хорошо хоть успел…А то бы в землю втоптал это маленькое создание…Ужасно просто!» Нервно вздрагивая, жеребец вытянул шею и мотнул головой. Тут же пошатнулся, широко расставил передние ноги, чтоб вновь на земле не оказаться.
-Вот как я теперь бегать буду?!

0

7

Топот копыт, земля трясется... Лялюш трясется. А кто его похоронит? Кто к отцу и матушке проводит? А если проводит, узнает ли его отец? Ведь помер же он уже, а Геставт и не думал об этом, не мыслил о том, чтоб батюшку навестить... Совсем с богинями заигрался... Бессовестное дитя! Забыл о родне, только своей выгоде тешился. И от этих мыслей стало мальчику еще и совестно, и помереть теперь он мог со спокойной душой: лепей так уж, чем с таким камнем на душе, что оттягивает к земле и волочится. С таким грехом Лялюш всегда близко к земле будет, к смерти мучительной и бесславной. Так лучше уж сейчас, чтоб позорную жизнь не жить и не издыхать от горя растущего и печали.
Да видимо услышали его мысли силы вышние и решили, что не достойно дитя это смерти, а мук во искупление эгоистичного своего поведения. И не позволили ему умереть. Несправедливые. За что ребенка-то? Порешили, наверное, что такие поступки возраста не имеют.
Мальчик перестал кричать, и когда топот копыт был уже совсем-совсем рядом и ветер плюнул в детское лицо, он набрал воздуха и задержал дыхание, подумав о том, что так, наверное, не сильно больно будет. А так и остался стоять с надутыми щеками, прислушиваясь ко всему, что окружало. А то ж ведь в последний раз все слушает... И когда шум чего-то грузного, падающего послышался немного в стороне, малыш решил, что боги над ним сжалились и перенесли чуть в сторону. Медленно Лялюш приоткрыл один глаз - не увидел ничего особенного. Потом второй. Сдул щеки и огляделся. А где конечка? А я где ж тогда? Конечка обнаружился недалеко валяющимся и, наверное, дохлым. Тихо пискнув, Юндил бросился к животному, замечая, что тот не дохлый еще, а начинает подниматься. А то испугался уже, что вдруг боги его и пришибли... Чудеса чудесами, боги да небеса, а вот говорящее парнокопытное - это дела-дела... Мальчик сам чуть не свалился на задок, вытаращился, не слушая, что там говорит лошадь, выставил указательный пальчик и выкрикнул:
- Говорящий конь!
Не заботило ничего, даже то, как конечка теперь бегать, прыгать и все прочее делать будет. Он же говорит! Али это кто-то в коня обратился из богов и балуется над Лялюшем? Да разве мог малыш об этом и помыслить? Боги благородны, они не станут...
Тяжело дыша и вылупившись, рот раскрыв да пальцем указывая смотрел светловолосый ребенок на смешно стоящего жеребца и не мог и пошевелиться. В пору было бы выкрикнуть про необыкновенное развитие эволюции в Альтерасе и задуматься о том, что ж стало с людьми, если звери говорить стали. Но как-то не до того было.

+1

8

--->начало игры<---

Стоял второй месяц лета. Необозримые поля Алларии, раскинувшиеся до самого горизонта, пестрели всеми цветами радуги. Светило яркое солнце, в воздухе стоял неумолчный гул пчел и других насекомых, изредка садящихся на травинки и только тогда замолкающих. Где-то вдалеке еле слышно звенел ручеек, пели птицы и в целом картину можно было бы назвать пасторальной. Так бы сказал всякий, увидевший ее. Но только не Николай.
Уже третий день он брел наугад по этому бесконечному полю, и в данный момент его настроение колебалось где-то в районе между «очень плохое» и «отвратительное», постепенно приближаясь к последнему.
Дело в том, что он заблудился. Побывав три дня назад в трактире возле дороги и приобретя там еды (в виде черного хлеба и небольшого кусочка сыра) на несколько дней, Николай направился по дороге, которая, как он надеялся, должна была привести его в Айли-аэ-Таэнн. Но ночью, услышав какие-то звуки, очень похожие на движение небольшого конного отряда из трех-четырех человек, и решив, что это сам Пресвятой Орден явился по его душу, Николай, не долго думая, свернул с дороги в поле. Проблуждав в темноте несколько часов, он плюнул на все и решил выбраться на дорогу с утра. Но молодой человек и в своей-то родной Империи плохо ориентировался на местности, поэтому его оптимистическим планам не суждено было сбыться.
И вот уже третий день Николай шел по полю. Трава была густой, некошеной, и поэтому он то и дело спотыкался обо что-то, почти теряя равновесие.
-Да чтоб тебя!.. – во весь голос выругался он, чуть не упав в очередной раз, и пнул подвернувшийся под ногу предмет. По всей видимости, это был камень, потому что через секунду Николай уже скакал вокруг места происшествия на здоровой ноге и, поджимая пострадавшую конечность, вопил что-то нечленораздельное.
Накричавшись вволю, он плюхнулся на землю и откинулся на спину. Юноша закрыл глаза, и тут же перед его мысленным взором встало лицо матушки. «Не валяйся в траве, - будто наяву услышал он ее голос, - а то рубашка зеленая будет».
Николай уставился в небо. Волей-неволей навернулись слезы, и бывший священник, рывком сев, уткнулся лбом в колени и сжал зубы, чтобы не разреветься. «Единый, - взмолился он мысленно, - если ты слышишь меня, пожалуйста, помоги мне. Я слаб, такие испытания не по плечу мне. Я хочу вернуться домой, снова увидеть родителей, друзей… Я не справлюсь сам. Я не хочу умирать…»
Николай прекрасно понимал, что долго он не продержится. На дворе стоял октий, а это значит, что почти ничего из того, что можно было бы употребить в пищу, не созрело. Хлеба у него оставалось на 2, максимум 3 дня, сыра – и того меньше. Надо было срочно найти дорогу. Но Николай даже не представлял, в какой стороне она находится, и шел наугад.
-А вдруг дорога осталась сзади, а я от нее удаляюсь? – подумал молодой человек вслух и замолчал. Было жарко, душно и влажно. Живот сводило от голода, а еще было очень страшно – а вдруг Пресвятой Орден гонится за ним? Николай не понаслышке знал, что с ним могут сделать, и это отнюдь не добавляло ему оптимизма.
Молодой человек вздохнул и еле слышно проговорил «Грехи мои тяжкие…». Потом достал из сумки ломоть хлеба и, отщипнув небольшой кусочек, почти мгновенно с ним управился. Еще немного посидев в траве и пару раз вздохнув, Николай поднялся, отряхнул рубашку и направился в том же направлении, по которому и шел ранее.

0

9

Конь невнятно фыркнул, явно не слишком лестно отзываясь об умственных способностях малыша - ежу ж ясно, что говорящий, что конь, зачем орать-то? Еще раз нервно повел головой, и узрел еще одно бредущее двуногое. Двоих здесь было явно многовато, даже для такого во всех отношениях героического коня. Попробовал землю копытом раз, другой... нет, если не очень мотать головой - оно даже можно и идти. Махнул хвостом - так, как это умеют только лошади, и заковылял прочь, не обращая более внимания ни на ребенка, ни на странного молодого человека. В конце-концов - не его это дело, кто там куда идет.
Мальчик и мужчина остались одни, посреди луга. Дорога была чуть вправо, пряталась в траве. За горизонтом появлялись первые деревушки.

+1

10

Николай все еще брел по лугу, надеясь выйти на дорогу, когда неподалеку от него прошел… конь? Молодой человек остановился и потер глаза, а потом снова посмотрел вперед. Это действительно был конь, яблочной окраски. Он двигался неторопливым шагом, изредка помахивая хвостом, и казалось, что ему не было ни малейшего дела ни до чего вокруг. «О чем я думаю?.. – чуть поморщился Николай. – Конь как конь. Идет по своим делам. Лошадиным».
Молодой человек уже было отвернулся в сторону предполагаемой дороги, но внезапно застыл, точно громом пораженный. «Это знак! Единый подает мне знак! Конь, наверное, указывает мне путь!».
Возможно, кому-то его мысль покажется абсурдной, но учитывая прошлые три дня, Николая можно было понять. Бывший священник поднял голову и, уставившись в небо, торопливо прошептал благодарственную молитву, после чего поспешил за конем, ушедшим уже достаточно далеко.
Внезапно краем глаза Николай уловил какое-то движение в той стороне, откуда пришел конь. Юноша притормозил и обернулся.
Было далеко, и поэтому Николай смог различить только что-то светлое, пепельное, ярко выделяющееся на фоне сочной зеленой травы и пестрых цветов. Это что-то было подозрительно похоже на чью-то макушку.
«Ребенок? – удивился юноша и окончательно остановился. – Что он здесь делает? Заблудился, как я, или…». Он уже сделал шаг по направлению к макушке, но потом замер с занесенной ногой. «Раз он гуляет здесь, то, наверное, это местный житель, - подумал Николай. – Как их там… Дессайны, что ли?.. Опасно подходить. Мало ли что может взбрести ему в голову».
Молодой человек снова повернул голову к коню. Тот продолжал неторопливо идти вперед, не обращая никакого внимания на юношу. «Мне надо на дорогу, - сказал сам себе Николай. – Но если там и вправду ребенок? Потерялся, может… Если так, то он вряд ли найдет дорогу домой. И маловероятно, что у него есть с собой пища. Если я сейчас пройду мимо, я, возможно, обреку его на гибель. А моя совесть и так чересчур запятнана…». Молодой человек мысленно проговорил молитву. «Нет, все-таки я должен узнать, в чем дело. А коня я еще успею догнать».
Юношей он был совестливым, поэтому сравнив все «за» и «против», вздохнул, и, бросив тоскливый взгляд на коня, повернулся в другую сторону и направился туда, где в высокой траве виднелось светлое пятнышко.
-Грехи мои тяжкие, - по привычке еле слышно пробормотал Николай. Несмотря на его слова, на сердце немного полегчало, может быть из-за того, он увидел живое существо.  Он уже представлял себе, как смиренно потупив очи, приводит ребенка прямо в объятья безутешных родителей, уже не чаявших, наверное, увидеть свое дитятко. Может, тогда ему помогут? Накормят, хотя бы…
Отзываясь на мысли юноши, в животе заурчало, и Николай помотал головой, отметая прочь ненужные грезы. «Хоть бы не убили, и то ладно». А светлая макушка виделась уже совсем близко.

0

11

Надо сказать, Единый на редкость внимательно относился к просьбам своих последователей. А может, и не Единый, а иное божество прислушалось к настойчивому желанию смертного найти среди пышных лугов Алларии дорогу. Жаль только, желания выполнялись не сразу, и совсем не тем способом, которым, возможно, мыслилось бывшему священнику, нынче беглецу в розыске Ордена, Николаю Гвоздикину.

Указания, данные пятерым паладинам, были предельно просты. Выследить и найти двух беглецов. Конфисковать и возвратить Церкви украденную реликвию - крест. Павла доставить в ближайшую церковь, заключить под стражу, публично предать анафеме и казнить. Николая доставить в Воронск для допроса. Паладины не задавали лишних вопросов - их дело было выполнить приказ. Старший среди паладинов - Алешка Михайлов, известный своей силушкой и умением тихо подслушивать у дверей - слышал краем уха, что, мол, Николай мог слышать что-то важное, что при нем неосторожно говорил священник, отец Ярослав, ныне мирно покоящийся на кладбище. Слышал ли и впрямь, помнит ли услышанное - это все значения не имело, в Воронске умели разбираться, что к чему, братья Дознаватели в Пресвятом Ордене не зря свой хлеб ели.
Выследить беглого оказалось до неприличия просто. Священник не был ни следопытом, ни охотником, след свой замести не умел, а в дороге примелькался. От границы же ушел и вовсе недалеко. Поразмыслив, паладины разделились, отправив троих по следу Павла, а двоих - на поимку Николая. Верхом, да с должной подготовкой... нет, куда уж священнику от них уйти.

По злой воле небожителей, именно паладины и обозначили в лугах дорогу. За плечами - винтовки, на самих - отличающие их красные одежды, в память об огненном кресте Святозарова Видения. Крупные нашитые кресты, суровый вид - паладинов было трудно с кем-то спутать. Особенно Николаю, который уж наверняка их по долгу службы видел и неоднократно. Думал ли когда-нибудь, что и сам станет предметом их охоты?

+1

12

Дивиться чуду расчудесному долго не получилось: конечка, как тот грубиян, развернулся и ушел. Лялюш только вслед ему поглядел, рта не закрывая, а потом головушку-то и опустил. Бежать за животиной или нет? Обидно стало: не сказал конь ничего, значит, Геставт и не пойдет. Не нужон он этому зверю копытному. Ну, а раз так, пойдет своей дорогой куда глаза глядят. А глаза глядят и видют только поле, поле да поле... Много поля, много травки...
- Эх, - печально вздохнул малыш и остался на своем месте растерянно глядеть под ноги.
На счастье, недолго пришлось этим занятием заниматься: послышался вдалеке шорох шагов, и ребетенок решил уж было, что конь за ним вернулся, да тот уж и скрылся, только хвост да трясущаяся голова обозначали его вдалеке. Повертев головой Лялюш приметил еще одну фигуру, которая приближалась к нему с неизвестными намерениями. Люди! - подумал малыш и поднял глазищи на дядю. Уж он и отведет ребенка куда-нибудь в какую деревню да порасскажет, что тут приключилось, поменялось да и вообще, как люди поживают да всякие существа...

+1

13

Споткнувшись в последний раз, Николай подошел к ребенку, все так же стоящему посреди поля. Им оказался маленький мальчик лет 10, в белой рубашонке и синих штанишках. Он смотрел на Николая в упор, так, как умеют смотреть только дети – широко распахнув глаза, не моргая, будто боясь что-то пропустить. Мальчик был похож на тонкую струну лютни – вытянут во весь рост и напряжен так, что казалось: тронь - зазвенит.
Николай немного робко подошел поближе и медленно присел на корточки.
-Здравствуй, - неуверенно улыбнулся он и беспомощно замолчал. Юноша не имел опыта общения с детьми, поэтому слова он подбирал мучительно долго.
-Вижу, ты очень храбрый, раз гуляешь здесь один.
Внезапно увидев что-то краем глаза, Николай слегка повернулся влево… и окаменел. Далеко в поле, около километра позади, показались две высокие красные фигуры на лошадях. Больше ничего Николай не разглядел, но и этого ему хватило сполна. Он мгновенно догадался, кто эти люди и за чем, точнее, за кем они здесь, и страх ледяной змеей обвился вокруг груди, сжав ее каменными кольцами. В глазах потемнело, но он сделал над собой усилие и повернулся к ребенку, выдавив из себя жалкое подобие улыбки. Надо было что-то придумать, что-нибудь сделать, но в голове в одно мгновение стало пусто, будто мысли, в отличие от своего хозяина, куда-то попрятались.
«Неужели это конец?» - стукнуло изнутри в виски.

0

14

Дитенок глядел на человека не отрываясь. А вдруг он на таком языке говорить станет, что Лялюш его не поймет совсем. И что тогда делать? Как жить? Как кормиться? Со страхом малыш ожидал, пока человек к нему подойдет да речи свои заведет... А вдруг враг он? А вдруг он Лялюша сейчас - хвать! Да на плечо - хыть! Да потом в печку - и сожрет?! Ой, беда ж, беда будет! Ай-ай! Возьми сейчас Юндил и запаникуй, но нет вот, вроде, нормальный дядька. И говорит понятно...
- Здрасьте, - ответил дите и вдруг немножко так смутился. - Нееет. Я просто...
А что он скажет? Что его боги скинули с неба? А вот не поверит дядя, засмеет и уйдет. А вдруг? Или решит, что Лялюш - это феечка, и раз с богами дружит, то и желания исполнять наверняка умеет. Но вот придумать что-то замет "меня боги высадиди" он как-то быстро не смог, а потому выдал глупенькое:
- Меня тут... погулять оставили.
И улыбнулся. Ну, надо же как-то подкрепить свои враки. Хотя, какие ж это враки? Почти враки. Его действительно тут оставили... погулять. Может, соскучатся и заберут после обеда... дедушкой.
Цепкий детский взгляд, наученный на любопытстве, уследил за поворотом дяди и его изменившимся выраженим лица. Мальчик наклонился и увидел вдалеке всадников. Они ехали как раз в их сторону... а может, и за коником. Коник... дядя... и дяди на кониках. Наверное, он с ними, а его коник - тот, что убежал. Они, наверное, расстались. Потеряли друг друга и шукают. Надо сказать дяде...
- А это Ваши дружи? - поинтересовался малыш и помахал дядям рукой. - А Ваш коник... Это, наверное, ваш коник был, дядя? Он вооон туды ушел... Он это... Упал... И...
Странное лицо было у этого человека. Как будто напроказничал где-то, а эти дяди на лошадках его сейчас ругать будут.

+1

15

- А это Ваши дружи? А Ваш коник... Это, наверное, ваш коник был, дядя? Он вооон туды ушел... Он это... Упал... И... – защебетал мальчик и замахал всадникам ручкой.
Это движение будто пробудило Николая. Он тряхнул головой и с силой потер переносицу, пытаясь найти какой-то выход из ситуации.
«Я бы попытался убежать, спрятаться, но мальчик… Я не хочу его в это впутывать»
-А как тебя зовут? Я Николай.
«Погулять оставили… Значит, его дом где-то рядом. Возможно».
Юноша уже хотел спросить об этом, но тут в его голове что-то щелкнуло.
«Его акцент… И манера речи… Он из Империи!..»
Ошеломленный выводом, Николай еще раз внимательно посмотрел на ребенка.
«Но как? Как он здесь оказался?.. Впрочем, неважно. Если я сейчас не придумаю, как можно избежать встречи с паладинами, нам обоим конец»
-Послушай, малыш, видишь во-он тех людей? – Николай указал рукой на всадников. – Они злые и нехорошие. И нам надо от них спрятаться. Это как игра такая, понимаешь?
Молодой человек попытался смягчить впечатление от своих слов.
-Сейчас мы пойдем и поищем укрытие, хорошо? – он улыбнулся, хотя губы слегка подрагивали, и в горле стоял ком. – А потом я отведу тебя домой, обещаю.
Николай поднялся и протянул ребенку руку.
«Единый, помоги мне, - взмолился он и тут же оборвал сам себя. – Помоги этому невинному дитя, Господи!..»

Отредактировано Николай Гвоздикин (01-02-2012 21:19:31)

+1

16

Дяди в красном действительно изо всех сил изображали из себя друзей. Вот и заулыбались удовлетворенно, приметили двоих. Мальчишка, разумеется, лишний, но его и убрать недолго. Или с собой забрать - пусть в Ордене разбираются, что это за дите, и не слышало ли оно чего лишнего, не знает ли чего полезного. А Николая, как полагается, через седло - и вперед, в традиционную железную клетку, через границу, и на суд к Ордену. Будет сопротивляться - руки-ноги переломать. Пресвятой Орден бывал очень четок в своих указаниях паладинам. Допрашиваемый должен быть в состоянии ответить на вопросы, но зачем ему глаза или возможность двигаться? Главное, ломать конечности и ослеплять бережно, чтобы не сдох прежде времени, и не избег допроса. А то задержанные - народ подлый, то и дело норовят или сбежать, или с собой покончить. Незачем им лишнюю возможность давать.

Паладины даже спешиваться не стали. Братья Бортниковы - Иван и Демьян - полагали, что загнать двуногую жертву куда как проще верхом. А ежели что, спешиться они всегда успеют, целиться же подручнее сверху. У каждого была при себе "Пчель" с патронами - по семи выстрелов с брата, и нешто не поймают?
Паладины направили коней к жертве. Медленно, шагом - извечная потребность покрасоваться, насладиться ужасом арестовываемого, насладиться собственной иллюзорной властью. Ведь вот же, они - хозяева положения. Приятно. Для кого-то бытие паладином - истинное призвание.

+1

17

- Геставт, - с детской веселинкой ответил дитенок и снова с любопытством взглянул на всадников. - Но меня еще зовут Лялюшем. Николай... А по батюшке?
Ну а как же он будет звать взрослого дядю без имени батюшкиного? Невоспитанно. Имя его, к слову, звучало для малыша по-родному: значит, ничего не изменилось, значит, он дома, и пущай много-много лет прошло, а надежда осталась, что хоть кони и стали разговаривать, а люди так и остались людьми обычными.
Лялюш сморщил носик, мол, он уже не маленький, чтоб в игры играть, но на деле же был не против. Правда только, слова о том, что дяди на лошадках на самом деле плохие, напугали его: не стара еще память о врагах, что дом его порушили и матушку загубили... Он весь сжался и снова выглянул из-за плеча дяди Николая, чтоб рассмотреть приближающихся всадников. А они, как назло, как уже победители дела, не торопясь ехали, лыбились, по рожам лиц можно было понять, что достигли своего, и тут вот, сейчас, малышу и дяде будет неприятно. Жил себе спокойно Лялюш с богами, а как на землю вернулся, так сразу в беду и попал.
Мальчик хотел добавить, что дома-то его и нет уже давно, да и в какой стороне он находился, тоже не знает, да вот понял, что требуется поспешить. Вряд ли, конечно, ноги его и дяди будут быстрее ног лошадиных, да и враги при оружии однозначно, а постараться надежда есть. Ребенок кивнул, разумно умолчав и о том, кто он, и о том, откуда, и о том, что понятия не имеет вообще, о чем дела... И руку свою протянул, доверчиво ухватившись за большую руку дяди Николая. Чужой-то он чужой, незнакомый, но не страшный, да и видно, что ему тоже страшно от виду этих вот - а всадники уж больно пугали. Тут хочешь али нет, а довериться пришлось. А то вдруг забьют, как зайца заблудившегося...

+1

18

Николай крепко сжал узкой ладонью маленькие детские пальчики и поднял глаза на подъезжающих всадников. Его трясло так, будто он в одной рубашке выбежал на мороз. Это ощущение усиливалось по мере того, как холодели от с трудом сдерживаемого животного ужаса пальцы.
Паладины подъезжали медленно, будто издеваясь. Хотя почему же будто? Николай видел написанное на их лицах – удивительно похожих, словно парни были братьями – удовлетворение, смешанное с презрением. Так спесивая знать смотрит на слуг, так брезгливые люди смотрят на крыс или насекомых. Прекрасно понимая свое безусловное превосходство, свою власть и безнаказанность. И это было самым страшным.
«Палачи… Единый… Ребенок… Господи, помоги… Господи… Помоги…»
-…А по батюшке? – прозвучал где-то на краю сознания голос малыша.
Внезапно Николай ощутил разгорающуюся внутри ярость. Она поднималась по венам вверх, подкатываясь рычанием к горлу, раздвигая губы юноши в оскале, сужая кроткие карие глаза в опасный прищур. «Не позволю. – с удивительной твердостью проговорил он про себя. – Пока я жив, я не позволю им причинить вред невинному».
В первую секунду он опешил от своих мыслей. Страх не исчез, но отступил куда-то на второй план.
«Они думают, что ты настолько испуган, что не сможешь пошевелиться. Они считают себя самыми умными. На этом и сыграй»
Как будто кто-то продиктовал это Николаю, таким чуждым голосом прозвучали в его голове эти слова. Он втянул в себя воздух и настороженным, напряженным взглядом уставился на всадников. Ближе… Еще ближе…
-Олегович, - выдохнул он, одновременно дернув Геставта к себе, и отпрыгивая одновременно назад и вправо.
«Ружья. Влево!» - проорал тот же голос, и Николай, как заяц, отскочил опять. Во время этого он перехватил мальчика за пояс. – «Вправо! Теперь вперед!»
Голос в голове звучал незнакомо и знакомо одновременно. За спиной засвистели пули, что-то оцарапало его плечо, юноша прыгнул еще раз на пределе сил и в охапку с Геставтом провалился в какую-то яму.
Удар произошел через стук сердца и мгновенно вышиб весь воздух из легких. Николай попытался вдохнуть и закашлялся.
-Как ты? – хрипло обратился он к мальчику. – Извини…
Он все еще держал малыша в руках, поэтому Лялюш приземлился не на землю, а на бывшего священника и особо сильно удариться не мог.
Сверху донеслись какие-то звуки, и Николай вернулся в реальность. Он вскочил на ноги, поставил Геставта на земляной пол туннеля и, крепко сжав его руку, на максимально возможной скорости направился по туннелю.

Отредактировано Николай Гвоздикин (01-02-2012 21:12:52)

0

19

Да, этого братья Бортниковы никак не ожидали. Чтобы уже почти что пойманная добыча ушла из рук, да еще таким странным способом - под землю. Придержали коней, осматривая дыру со смесью интереса и опаски - с одной стороны, подземные ходы паладинам Пресвятого Ордена не помеха. С другой стороны - а кто их знает, этих нелюдей, что они себе под землей выкопали, и что там творится. С мгновение-другое братья взвешивали, что им страшнее - неведомые чудовища под землей или гнев братьев, когда они вернутся с пустыми руками. Братья были страшнее, чудовища - ближе.
Наконец они неуверенно спешились и поочередно спустились вниз, осторожно, чтобы не сломать ногу или шею. Поморгали пару раз, пытаясь разглядеть что-то в темноте туннеля, переглянулись и пошли на звук. Ничего. Авось далеко не убегут - этот дурак с собой ребенка потащил, хотя ежу ясно, что с ребенком далеко не убежишь. Бросил бы - может, и был шанс. А так...

Тем временем на горизонте появилась новая, куда более многочисленная группа всадников. Пресвятой Орден не был привычен доверять своим же отрядам - мало кто работал из чистого фанатизма, а страх и деньги - плохие стражи человеческой верности. К тому же внутренняя грызня в Ордене не была новой - каждый из братьев старался по мере возможности выслужиться перед епископами, а то и самим митрополитом. Если не выходило за счет собственной рьяной работы, то брали свое, подставляя собратьев. Трудно сказать, как конкретно была выстроена интрига, и кто держал в руках все кончики нитей, но вслед за группой, посланной за двумя беглыми, была послана еще одна группа. Куда более многочисленная, не распыляющаяся на поиски Павла - для пославшего их брата Иннокентия Павел не представлял решительно никакого интереса. Да, беглый, да, заслуживает костра, но не более. Николай же был фигурой куда более перспективной, да и внушающей некоторые опасения. Брат Иннокентий не был дураком, и не мог не заметить странность произошедшего - молодой, перспективный священник внезапно бросает все, и несмотря на известную кротость нрава и отсутствие какой-то склонности к ослушанию, бежит, да не куда-то, а за границу - к некрещенным нелюдям. Только ли здесь дурное влияние приятеля? Не подслушал ли чего опасного, не заразил ли его кто другой опасными мыслями? Один ли он такой или гниль закралась в самое основание церкви?
В новом отряде был и молодой брат-искатель - уж сколько за него паладины просили, вот и пусть покажет себя. А заодно и присмотрит чего. Брат-искатель - не паладин, в нем верности Ордену куда как побольше будет, чем в мирских.

Тем временем Лялюш и Николай бежали по туннелю. Ничего сверхъестественного в этом туннеле не было - остался он еще с времен Пергаментной эпохи. Обитавшие тогда здесь люди - да-да, именно люди, территория эта тогда была населена людьми - ушли под землю, выстроив свое подземное государство. За прошедшие тысячи лет подземный город основательно разрушился, но кое-какие туннели еще остались. Вымерли и ушедшие под землю люди - без солнечного света кости их быстро истончались, крошились и ломались. Сырость и холод способствовали развитию болезней, а темнота - развитию упаднических настроений и депрессий. Не в силах справиться со всем этим, люди ушли в чертоги Цегорна так же тихо, как и ушли под землю, оставляя после себя развалины когда-то прекрасного подземного города.
Этот конкретный туннель был одной из ловушек для неосторожных верхних жителей, вел он прямиком в городские темницы, и реагировал на потайную пружину, на которую неосторожно наступил священник. Порой в туннель проваливался скот, пасущийся на лугах, но животные быстро научились обходить опасное место. Дессайны же о нем знали, так что жертвами туннеля становились лишь немногие, случайно забредавшие на луга Алларии. Спустя некоторое время входу в туннель предстояло закрыться.

+1

20

Начало положено

До сего момента Яреку никогда в жизни не приходилось воочию наблюдать выполнения не то обещания, не то пожелания звучащего "да чтоб я сквозь землю провалился". Но сегодняшний день, да что там, вся неделя, начиная с милостивого дозволения отправиться вместе с паладинами "по делу отлагательств не терпящему" аж в саму Алларию (спасибо и на том что пинка для скорости не выдали, чего вполне можно было ожидать судя по торопливости сборов) преподносила Бойко сюрприз за сюрпризом.
И вот это еще... так сказать явления чуда Божьего беглым священником, как его бишь, Николаем.
Не то чтоб Яр подумал что этот самый монашек может быть не таким уж еретиком, в ереси его вообще пока не обвиняли, но мысль о том что побегушки эти могли быт посланы ему провидением в рыжую голову закрались.
Исподволь так. Бочком.
- Мы... точно ними не пойдем? - стараясь придать голосу выражение полного безразличия поинтересовался брат-искатель у своих спутников, попутно ужаснувшись как они терпят эту жару в полном обмундировании. Сам Ярек запыхался и разоблачился еще с утречка, и теперь щеголял в ботах на босу ногу.
Насколько ему помнилось, брат Иннокентий явственно так настаивал, что лезть им покуда не припечет никуда не желательно, и вообще их дело не беглецов ловить, а за ловцами присматривать - как бы не учудили чего.
А пойти между тем подмывало, да так сильно, что даже укатанная и привыкшая ко всему на свете гнедая, меланхолично пощипывающая траву недовольно всхрапнула, мол чего ты ерзаешь, болезный, всю спину промял.
Для молодого искателя эта поездка была первой в своем роде. До того ни разу не выезжавший за пределы Империи, Ярек всю дорогу вертел головой как сыч и переживал что постоянно действует на нервы всему отряду, давно привыкшему к подобным перегонам.
- Я быстро! - таки не удержавшись Бойко скатился с крутого лошадиного бока и, пока не успели схватить за ухо, рысью почище лошадиной направился к месту исчезновения аж четырех человек.
Бортниковы спускались медленно, значит там не яма ловчая, а лаз. Только откуда и куда быть лазу посередь луга?
Охотники меж тем скрылись из виду, и для того чтобы усмотреть хотя бы их спины, рыжему пришлось свеситься в пока еще открытый лаз вниз головой, на манер летучей мыши.

Отредактировано Ярек (08-02-2012 21:44:59)

+1

21

Дядя тряссо, как осинка на ветру, отчего Лялюшу стало еще страшнее: уж если он, взрослый, боится, так чего же ему, Юндилу, ожидать? Вот верно смерть пришла... Ой, мамочки... - подумал малыш и сглотнул.
Дитенок издал сдавленный писк, когда внезапно Николай... как оказалось, Олегович дернул его на себя и стал упрыгивать от злобных дядь на коняшках. Мимо пролетали какие-то мушки большие, противно свистели и создавали ветер, втыкались делеко в землю, буравя ее. А что это - Лялюш и не знал, камушки ускоренные волшебством, что ли... А зачем? Наверно, в затылок дяде влепить, чтоб упал, али по ногам, чтоб тоже упал... Или по заду, чтоб больно было. И все это приключение было таким волнительным, что малыш и дышать перестал, вчепился в дядю и большими глазами вперед глядел, как земля трясется... А потом и вовсе случилось что-то такое странно-чудное, и вот они уже летят, а Лялюш крепко прижаты к дяде, куда-то в землюшку, со скрипом, грохотом. Взмолился Геставт к богам: Ой, мамочки, да поможите же, да упасите же!.. И вот они уже внизу.
Николай Олегович, должно быть, ударился сильно. Лялюшу лишь в спину и попу воткнулись косточки его, больно воткнулись - хорошо их вдарило в землю. А вокруг мрак... И так страшно сразу стало, так страшно!
- Я... я... - пролепетал мальчик, от волнения готовый разреветься. - Я... хорошо.
Он сглотнул накативший ком, вспомнив, что он мужик тоже, и признаваться, что ему немножко неприятно и в голове все плывет, да рымзать охота, не стал. И опомниться не успел, как снова побежали они вперед, и мальчонка только и мог что ногами за все цепляться и путаться ими.
- А куда мы бежим, дядюш..? - выпалил он на бегу - и тут вконец запутался ногами и плюхнулся на землю, оцарапав коленку и ладошку.
Болюче же... Ой болюче... - думал Геставт, кусая губу и пытаясь подняться. А из глаз уже готовы были слезки покапать...

+1

22

Ощущение детской ладошки внезапно исчезло – мальчонка, видимо, споткнулся и упал. Стыд удушливой волной накатил на Николая, и он, обернувшись, опустился на колени перед Геставтом.
-Прости… Прости, меня, пожалуйста, - виновато произнес он, мягко сжимая плечи ребенка. Лица Лялюша было не разглядеть в темноте, но Николай был уверен, что мальчик готов был заплакать. – Потерпи еще чуть-чуть, еще немножко.
Юноша, конечно, услышал последний вопрос малыша, но не мог на него ответить – ведь он сам не имел ни малейшего понятия о том, где они оказались. Он протянул руку и погладил Геставта по пушистым волосам.
Внезапно в туннеле раздались какие-то звуки. Они были далеко, но у Николая сжалось сердце.
«Погоня…» - с какой-то жуткой обреченностью понял он. От пылающей несколько минут назад ярости не осталось и следа, она исчезла, будто задушенная темнотой и сыростью туннеля. Хотелось сесть на пол, закрыть глаза… Но Николай, даже сознавая всю плачевность своего положения, не мог перестать делать жалкие попытки к спасению – ведь от него теперь зависела еще одна жизнь. И какой-то внутренний голос подсказывал ему, что была эта жизнь гораздо ценнее его, николаевой.
«Вряд ли у паладинов есть с собой факелы, - внезапно подумалось юноше. – Можно попытаться…»
-Лялюш, - неуверенно окликнул он мальчика. – Когда… Ммм, если те дяди нас догонят… И у них не будет света… Убегай один. Затаись где-нибудь и сиди тихо, как мышка.
Николай крепче сжал плечи Геставта.
-А потом иди за ними, только ни в коем случае не показываясь им на глаза. Они должны вывести тебя на поверхность.
Молодой человек судорожно вздохнул.
-Я никогда не прощу себе, что впутал в свои проблемы невинного ребенка, - прошептал он почти про себя, а потом обратился к Геставту. – Обещай мне, что так и сделаешь.
Звуки с того конца туннеля с каждым ударом сердца слышались все ближе.

0

23

Братья Бортниковы продвигались по туннелю медленно, осторожно и бочком. Им здесь было невероятно неуютно, неудобно, непривычно, да и потолок в туннеле был слишком низок - непомерно высокий рост братьев, гордость их и редкость в Империи, здесь сослужил им дурную службу. Паладины то и дело ушибались лбом о потолок, пачкались в глине и грязи, ругались приглушенно такими словами, за которые бы их в Ордене по головке не погладили, и вперед продвигались отнюдь не так быстро, как убегавшие вперед Николай и Лялюш. К тому же и черепа овец и коров, то и дело хрустевшие под ногами, несколько обескураживали братьев, которым потихоньку начинало казаться, что может преследование Николая не стоит постепенно нараставшего иррационального страха. Не такой уж и большой труд - сказать в Ордене, что Николая живьем заглотило какое-то заграничное чудовище, они, мол, сами присутствовали. Почти и правда будет, хоть и не чудовище, а все же живым оттуда навряд ли выберешься, и может стоит поспешить обратно, покуда и их самих прежде времени к Единому не отправили.
Придя к такому решению окончательно, братья Бортниковы остановились, развернулись и двинулись обратно. Аккурат в сторону Ярека, о присутствии которого они, ясное дело, не знали. Аккурат доказывая правоту брата Иннокентия. Следить за этими паладинами и следить.

Тем временем проход постепенно начал закрываться, грозя прихлопнуть собой Ярека. Оставленные паладины из Ярековой группы переговаривались, кое-кто даже криком предупредил, что яма закрывается, однако на помощь никто не спешил. Дружба-дружбой, а против нечистой силы идти - особый кураж нужен.

Николай и Лялюш же уже почти что добрались до конца туннеля - аккурат до проема сгнившей двери, ведущей в лабиринт лестниц подземной темницы. Темница была выстроена глубже вниз, единой винтовой лестницей, вдоль которой находились двери в тюремные камеры. Кое-где лестница обвалилась и не хватало ступеней, кое где сгнили двери в камеры, кое-где еще видны были скрюченные скелеты последних заключенных или случайно забредших путников, не нашедших выхода.
Выход находился в самом низу лестницы - оттуда тюремщики проходили по длинному коридору в основную часть города. Но дотуда еще добраться надобно. Впрочем, пути вверх все едино не было.

+1

24

Хруст костей, в первую секунду буквально оглушивший Ярека, наверное еще долго будет стоять у него в ушах. Рыжий успел принять лаз за могильник и   внутренне передернуться - кто знает какая дрянь может водиться в таких местах. Прицепиться, и потом никакие лекари с молитвами не помогут. Одна  дорога останется - в землю, червей кормить.
Бойко в ближайшее время туда не собирался, и даже то, что человек предполагает, а Единый решает что  этим предположением сделать, его не переубеждало. Рано было еще брату-искателю в могилку - надо ж сперва и мир посмотреть, раз уж дело жизни тому способствует.
Так что, когда его приложило чем то тяжелым ровнехонько по макушке, Яр охнул и забарахтался в яме, выцарапываясь наружу как застрявший в бочке с рыбой наглый бродячий кот. Перспектива быть сплющенным ему совсем не улыбалась.
Мысль о том, что в закупоренном могильнике останутся и беглый, и Бортниковы, и ребятенок который тут уж вовсе не при чем даже!
- Яма закрывается! - закричал Ярек, наваливаясь на крышку всем телом, стараясь затормозить ее хоть немного. - Ногами шевелите!
Обращался он не только к оказавшимися неблагонадежными паладинам, что в общем то роли никакой не играло, но и к беглецам. Может и не слышат, а услышат так могут и не послушать, но тут уж сами решают пусть, что им страшнее.
Наше дело предупредить, и спать спокойно после, совестью не мучимыми.
- Помогите же! Они там застрянут! - Бойко кажется обломал все ногти, изо-всех цепляясь пальцами за крышку лаза и серьезно рискуя их выбить. - Почему демоны вас раздери никто даже не пытается помочь?!
Еще немного  рыжий готов был пригрозить все все рассказать брату Иннокентию, чьим именем давно пугали не только непослушных детей, но и непослушных братьев. От озвучания этой угрозы удерживали его только сомнения в ее действенности - а ну как дадут пинка и сбросят в эту могилу за компанию. А потом скажут, погиб мол, при исполнении.
Идеализированное представление об Ордене в ведьмацкой (по цветовому признаку) голове трещало по швам.

Отредактировано Ярек (08-02-2012 23:50:02)

+1

25

Николай Олегович правильно сделал, что мальчонку приободрил: Лялюш сглотнул и заставил себя подуспокоиться, внутренне дал себе наказ не реветь и не хныкать, а подняться и бегчи дальше. А то тут жутко да страшно...
Он осмотрелся - только тепереча смог это сделать - и по спине малыша прокатился холодок, словно его водицей ледяной полили. Неприятно. Задрожало дите и посмотрело большими глазами на дядю.
А когда дядя стал говорить о  том, что их догонят да чтоб Геставт оставил его и прятался, на душе стало так горько, что мальчик не выдержал и заревел. Ну как же ж он дядю оставит? Как же ж он пойдет за врагами? Они сташные, заметют же... А дядя? А он куда? И что это за подземелья такие страшнючие? Ой, мамочки, на что ж вы меня бросили в такой сташный мир?.. К ельфам, что ли бы приткнули... Ууу... Но Лялюш послушно, хоть и нехотя, кивнул Николаю Олеговичу.
- Угу... - и шмыгнул соплявым носом да больной ручонкой глазюки вытер, размазывая по лицу грязь. - А... а дядя? А Вы как же? А куда же?
И тут уж мальчик представил все всякое страшное, как он в этих темых подземелиях блукает, а вокруг кости да призраки, а чудища вдруг... И дяди нету... И никого... Токма враги. И тут же завыл тихонечко.
- Я не хочу... без дядечки жее...
И как на зло звуки за ними - враги али те чудища бегут. Затрясся Юндил, ойкнул и вчепился в Николая Олеговича, глянул в проход, откудова они бежали да откудова звуки непонятные были.
- Бегчи, бегчи, Николай Олегович! - и смотрит на дядю жалобно, плакает все еще да от страха и слезы подсыхать стали.
А звуки все жутче и жутче... Вот и гул какой-то, и крик чей-то. Волосы дыбом, а пальчики сдавили руку дяди детской силенкой.
- Дядя... Николай... О-олегович... - всхлип. - Бежим отсюда. По... пожа... луйста. Из склепа ентого...
Последнее и вовсе малыш просипел, дернул за рукав дядю и, поднявшися, потянул его прочь от места, вглубь - ибо боле пути у них не было. Ранки саднили, Лялюш хромал, но тянул Николая за собою.

+2

26

Николай хотел добавить что-то еще, но дитенок, всхлипывая, потянул его вперед, в темноту туннеля. Лялюш заметно хромал, и юноше стало невыносимо стыдно за себя.
«Позорище, - укорил он себя. – Чему тебя только отец Ярослав учил?..»
Николай решительно взял Геставта на руки и пошел вперед.
«Я эту кашу заварил, мне ее и расхлебывать. В конце концов, кто тут взрослый?»
-Лялюш, - Николай постарался придать голосу как можно больше оптимизма. Получалось плохо. – Не бойся, я с тобой. Я тебя не брошу, обещаю. И мы обязательно отсюда выберемся, слышишь? Мы пройдем еще чуть-чуть, еще совсем немножко. А там будет солнце, и небо, и травка зеленая…
Николай говорил это, стараясь успокоить не только малыша, но и себя. Последние раздавшиеся сзади звуки до зубного скрежета напоминали предостерегающий крик, и юноша изо всех сил гнал из сознания то, что могло напугать преследователей.
Темнота была по-прежнему густой, но привыкшие к ней глаза уже позволяли, пусть и смутно, но все же разглядеть кое-какие детали. Например, черепа животных – целые и ломаные – в беспорядке валявшиеся на протяжении всего туннеля. Они неприятно хрустели под ногами, отнюдь не добавляя жизнеутверждающих мыслей.
Тем временем Николай с Лялюшем на руках вплотную подошли к сгнившей двери.
«Дверь? – поразился Николай. – Здесь? Значит ли это…»
Он осторожно поставил Геставта на пол и прикоснулся к разбухшему, трухлявому от влаги дереву. Оно готово было развалиться от малейшего усилия, но надо ли было идти туда, в неизвестность?..
Николай неуверенно провел ладонью по двери. Ее поверхность была неприятной на ощупь, и будь у него иной выход, юноша ни за какие коврижки не вошел бы в нее. Но иного выхода не было – если только обратно, в крепкие и отнюдь не дружеские объятия паладинов. Поэтому он повернулся к стоящему Лялюшу и нерешительно спросил:
-Ну, что? Пойдем… туда?

0

27

Задержать крышку лаза голыми руками было не проще, чем удержать разъяренного вепря от нападения - в Пергаментную эпоху все делалось на совесть, в особенности сложные механизмы. Артефакт, находящийся в основе механизма, вызвал бы истинное восхищение у любого современного мастера-артефактолога. Стены ловушки ловили и вытягивали жизненную силу, энергию из живых созданий, которым довелось попасть в ловушку. Эта энергия и передавалась механизму открытия и закрытия лаза. Благодаря сложному энергосберегающему узору, артефакт использовал энергию крайне экономно, тем самым не нуждаясь в дополнительной подзарядке. Да, однозначно, маги во времена Пергаментной эпохи были куда как посильнее, чем теперешние. Впрочем, справедливости ради, стоит добавить и что мир тогда был моложе и меньше энергии утекало сквозь бреши в ткани мироздания. Но то - рассуждения под стать богам. Нам же стоит вернуться к нашему повествованию.
Ярек был один. Группа наблюдающих за ним паладинов не выказывала решительно никаких признаков готовности помочь. Зачем? Братьев Искателей в Ордене много - один сгинет, так другого воспитают. Да, паладины относились к Яреку положительно, с удовольствием привечали в своей компании, но одно дело - вместе поболтать-расслабиться, на нетрудное задание съездить, а совсем другое - реальная опасность. Вступал в действие старый закон, неумолимый к любому - каждый сам за себя. Будь на месте Ярека брат с опытом и влиянием в Ордене - другое дело, конечно, тут бы они свой долг попытались выполнить - защищать, служить. Но зачем рисковать своей шеей ради зеленого новичка, за которого им в Ордене ничего и не будет? Скажут всем скопом, что мол, помер и помер, вместе с Николаем и Бортниковыми. Только седой Осип почесал в бороде - нехорошо вроде как малого бросать. Но вспомнил, что у него дома жена и трое дочерей, и заботиться о них некому будет, ежели он в бесово логово сунется. Нечистую силу огнем надо побороть, а не в самое пекло самому лезть.

Лаз закрылся окончательно, как-то хитроумно дернувшись, отбрасывая Ярека вниз на земляной пол. Свет исчез окончательно. Бортниковы на ощупь продвигались в сторону бывшего выхода, надеясь, видимо, успеть выбраться. На деле же они только наткнулись на молодого Искателя, с руганью и проклятиями спотыкаясь, падая и пытаясь ухватиться хоть за что-то. Пальцы хватались за кости, хотелось орать. Но мужчинам, да еще и паладинам, не пристало верещать, словно детям перед поркой.
- Ва-а-аня, тут, кажись, хто-то есть! - выдал гениальную мысль Демьян. Не стоит его винить - он и подумать не мог, что кто-то за ними в туннель спустится. А что орал там кто-то - ну так сверху, небось, и орали... а что кто-то тут окажется помимо его воли, сброшенный вниз закрывшейся крышкой - и вовсе помыслить было нельзя. Да и полноте - наверное, выход просто чутка дальше.
- Николай, что ли? Так хватай его!
Паладинов отбирали не за ум. Бортниковы принялись шарить в темноте, пытаясь поймать якобы беглого.

+1

28

За считанные секунды Яр понял всю соль так любимого братом Леславом выражения "чтоб тебя приподняло да пришлепнуло". Собственно, Бойко как раз сперва приподняло. а потом сверху припечатало так, что он трудноразгибаемой закорючкой расположился на полу. Среди костей, пыли и разнообразного наносного мусора. Ах, да, еще среди братьев Бортноковых, попытавшихся заключить неузнанного коллегу в теплые объятия.
- Ррррруки уберррри, лешак! - грассировал Ярек, наугад, не глядя раздавая пинки и тычки двум дуболомам. Обстоятельства требовали решительных действий и если Красный не хотел скоропостижно скончаться, то стоило либо вдолбить в головы подземным паладинам то что он - Ярэ - свой... либо напугать их так, чтобы эти детины в подскоке своими собственными головами пробили бы путь на свободу. Пострадали за общее дело так сказать.
Бойко решил не мелочиться и пользовать оба варианта за раз.
- Не тррррожь или брррат Иннокентий тебя живьем зажарррит!
Если бы не хруст, топот Бортниковых и голоса, Ярек бы даже наверное услышал, краем рваного уха, разговор Лялюша и Николая. И даже бы посоветовал не соваться в это самое "туда". Мало ли... вдруг там очередная самозакрывающаяся дверца, которую изнутри никак не откроешь.
Хотя в процессе возьни с двумя дюжими паладиными, "там" стало местом куда более привлекательным.
Старание с которым братья старались повязать еретика и предателя наводило на мысли, что им, в общем-то, не так уж и важного кого ловить и выдавать Ордену.
На помощь ведь никто не кинулся... Ни ко мне, ни к своим же.
- Даотпустижтыдурррра! - не то прорычал, не то прошипел Ярек, когда лапища одного из братьев тисками сжала его плечо и как можно более прицельно пнул обидчика в колено. С такого то расстояния и... промах грозил Бортникову куда более страшными муками.

+1

29

Глядеть в чернеющий коридор, что за спиной дяди был, было страшно, поэтому малыш, вчепившися в рубашку Николая пальцами, ткнулся ему в плечо и вжал голову в плечи. Дитенок так ни разу и не глянул, бежит ли чудище какое за ними али паучище размером с коровянку-мукалку выглядывает, аж до тех пор, пока дядя его на пол не поставил. Ухватившися за край рубахи, Геставт все ж зыркнул в коридор, но плясавшие в нем тени напугали мальчика, и он приткнулся вперед Николая Олеговича.
Ох, судьба его судьбинушка несчастная. То ж ему хорошо как было с богами, спокойно, мирно... Заботились о нем, лелеяли да на ночь люлюкали. Улыбалися, обдымали, в обиду не давали... Нехорошо Лялюш попал в свой мир, негодно как-то: сразу в гадость угодил, хорошо хоть, что дядю доброго встретил, а так и помер бы ужо от страху. А дядя как отец - пример давал бесстрашия да терпения.
В дверь страшно было идти: она тоже была какой-то опасной на вид, темной, пугала. А вдруг за ней не паучище с мумуку, ни таракинище с коняжку, а червяк или опарыш гигантский. И щупальцами так - щелк! щелк! - и слизью в лицо липкою, и руки так слипнутся, и говорить и дышать никак... И потащит, потащит, вниз головушкой подвесит и начнет жрать... Задрожал малыш, представив себе жуткость, зажмурился, а когда издалека крики-вопли послышались, перепужался, и не ответив на вопрос дяди, на дверь со страху и наскочил, навалился.
И провалился.
Распахнулась она, заскрипела, заохала по-дверьевски, затрещала и застонала от старости. И мальчик, вскрикнув, в проем и упал - полетел спиной, лишь ладошки мелькнули его да глаза блеснули слезками.

+1

30

Дитенок навалился на дверь… и провалился. Он неловко взмахнул ручонками и, пискнув, исчез в черноте.
-Лялюш! – у Николая потемнело в глазах и он прыгнул вперед в жалкой попытке удержать ребенка. Неловкий шаг, слишком большой наклон – и юноша уже летит следом.
«Поймать… Только бы поймать…» - било по вискам. Николаю даже пугаться за себя было некогда, только за Геставта, которому падение могло очень дорого обойтись. Вытянувшись как при прыжке в воду, парень максимально вытянул руку, ловя малыша. «Чуть-чуть… Еще чуть-чуть…»
Единый улыбнулся Николаю – ощутив пальцами тепло детской ладони, по наитию поднятой вверх, бывший священник вцепился в нее, как утопающий в соломинку, после чего рванул на себя мальчишеское тело, успев в последнюю секунду прижать его к груди и развернуться спиной к дну кажущейся бесконечной ямы.
Удар… Страшная боль… Темнота…
Николай не мог даже застонать – дышать было невозможно. Он беззвучно раскрывал рот, будто рыба, выброшенная на берег. Из глаз текли жгучие слезы, а спину будто подожгли. Юноша, не осознавая, что делает, скреб пальцами грязный пол.
Когда перед глазами поплыли разноцветные круги, и сознание от недостатка кислорода стало покидать тело Николая, ему удалось сделать крошечный вдох. Еще один… И еще…
Он вдохнул и закашлялся. Слезы снова брызнули из глаз. Николай только теперь ощутил на себе тяжесть тела – у него получилось, и Лялюш приземлился на него. Юноша осторожно приобнял ребенка, желая этим жестом успокоить мальчика. Одновременно с этим он шевельнул ногой и, когда ему это удалось, вздохнул про себя с облегчением – Николай слышал где-то, что при переломе спины отказывают нижние конечности. Юноша прикрыл глаза и, беззвучно шевеля губами, вознес благодарственную молитву Единому.
Потом он открыл глаза и, переведя пока еще расфокусированный взгляд на светлую макушку Лялюша, отстраненно подумал, что он падает вот уже второй раз за сегодня. «Это перерастает в привычку…»
Спина все еще горела огнем. «Синяк будет» - к удивлению самого Николая мысль была какой-то неживой и равнодушной. Словно ему вдруг стало наплевать на самого себя.
Не желая больше об этом думать, Николай тронул плечо Лялюша.
-Как… - не закончив фразы, он зашелся в каком-то каркающем кашле. Резкие, хриплые звуки отразились от стенок ямы и вернулись обратно страшным, нечеловеческим смехом, испугавшим Николая. С трудом справившись с кашлем, он еще раз попробовал обратиться к малышу, надеясь, что звук своего голоса успокоит его. – Как ты, Лялюш?..

0


Вы здесь » Альтерас » Прошлое » Луга


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC